Глава 22

 

ПОСТСКРИПТУМ О НУРЕКЕ

 

  "... строители энергогиганта, как символ победы человека

   над природой, как символ победы над могучим и непокор-

   ным Вахшем, закладывают эту капсулу в том месте, где

   по воле человека поднимется высочайшая в мире плотина"

              Из письма строителей Нурекской ГЭС потомкам. 5 мая 1967 года.

  

   После того, как в середине 1966 года я окончательно покинул Нурек, мне не пришлось бывать в нем более пяти лет. Я, конечно, из газет и встреч со своими бывшими сослуживцами знал, что там происходит. Когда в Таджикском "Гидроспецстрое" погибли главный инженер Бородин М. И. и зам. начальника Бекиров Б. Б., нурекчане разыскали меня и сообщили о происшедшей трагедии. Бориса Бекировича мы похоронили в Душанбе, Бородина родственники увезли на Урал.

 

   Вскоре после моего увольнения из "Гидроспецстроя" там сменился начальник. Минаков перевелся в распоряжение Минобороны и уехал в Североморск на строительство подземных военных объектов. Перед отъездом из Душанбе он зашел к нам. Мы с ним вместе со своими семьями организовали на берегу Кафирнигана прощальный пикник. Николай Владимирович, поднимая рюмку на "посошок", попросил не поминать его лихом.

 

   Тем временем в Нуреке началась отсыпка плотины, строительство здания и монтаж гидротехнического оборудования ГЭС. "Гидроспецстрой" совместно с "Гидромонтажем" сооружал напорные водоводы, "Спецгидроэнергомонтаж" приступил к установке генераторов. Для ускорения дел на стройке было создано движение смежников "Рабочая эстафета" - социалистические соревнования между строителями ГЭС и рабочими заводов Урала, Ленинграда, Украины, поставляющими оборудование для Нурека. Все это позволило 15 ноября 1972 года запустить первый из девяти агрегатов станции. Я, как назло, в это время приболел и не смог выехать в Нурек на торжества по случаю такой знаменательной победы. Ко мне домой заехали прибывшие из Москвы И. И. Бланк с сыном управляющего объединением "Гидроспецстрой" Э. Мнацакановым. Они осведомились о моем здоровье и поздравили меня, как участника стройки, с достигнутой нурекчанами победой. За пуск первого агрегата я наравне с другими получил неплохую премию.

 

   Вновь увидел я Нурек только в 1973 году, когда повез туда на экскурсию своего московского научного руководителя профессора Щуцкого В. И. Плотина еще не достигла своей полной высоты, но водохранилище уже затопило кишлак Туткаул. На станции работало три гидроагрегата, шел монтаж остальных. Я был поражен не технической стороной сооружения, а цветом воды в Вахше. Она была бирюзовая. Разве я мог представить в начале шестидесятых, что увижу реку такой? Куда делась вода цвета кофе?

 

   Позже, я часто ездил в Нурек по своим диссертационным делам, неоднократно возил студентов на ГЭС на практику. Плотина с каждым приездом становилась все выше и выше, город принимал благоустроенный вид, в нем появились красивые здания и площади с фонтанами. По водохранилищу забегали прогулочные катера и лодки, на берегах возникли зоны отдыха. Благодаря все увеличивающемуся зеркалу воды в водохранилище, в Нуреке смягчился микроклимат, не такой обжигающей стала летняя жара. В семидесятые годы журнал "Дружба народов" взял шефство над коллективом строителей Нурека, что помогло создать уникальную многотысячную городскую библиотеку с автографами советских и зарубежных писателей и общественных деятелей.

 

   14 декабря 1979 года мой товарищ из "Таджикгидроэнергостроя" Земченко Н. Ф. пригласил меня в Нурек на митинг по случаю завершения строительства и пуска станции на полную мощность. Строительство станции заканчивалось под руководством начальника "Нурекгэсстроя" Ю. К. Севенарда, сына К. В. Севенарда. За все время строительства гидроспецстроевцы Нурека проложили более 38 километров тоннелей большого сечения с огромными подземными камерами, управление основных сооружений совместно с базой тяжелых машин и управлением механизированных работ насыпали самую высокую по тем временам в мире плотину, объемом в 56 млн. кубометров. Эпопея, длившаяся два десятка лет, закончилась.

 

   Нурекская ГЭС стала энергетическим центром Южно-Таджикского территориально-производственного комплекса. Её энергия позволила ввести в строй Таджикский алюминиевый, Яванский электрохимический заводы и другие энергоемкие производства в республике.

 

   Мне в своей жизни пришлось увидеть два "чуда", созданных умом и руками человека. Это Коркинский угольный разрез в Челябинской области - этакая яма длиной в семь, шириной два и глубиной в пол-километра - и наша плотина Нурекской гидроэлектростанции, высотой более трехсот метров, отсыпанная из суглинка и скального грунта. Смотришь на эти творения и диву даешься, что может сделать человек, если его увлечь идеей созидания, дать ему почувствовать свою причастность к большим делам и, естественно, как положено оплатить вложенный им труд.

 

   Нынешние "либерал-демократы" пытаются внушить молодежи, что Брежневские времена были застойными. Но они, при этом, скромно умалчивают, сколько в то время было построено заводов, электростанций и железнодорожных магистралей, разработано новых месторождений подземных ископаемых, как бурно шло освоение космоса и перевооружение нашей Армии. Если то время было застойное, то как назвать последние пятнадцать лет властвования этих "демократов", при которых вообще не было создано ничего солидного? Вооруженные силы страны в 1998 г. получили всего один новый истребитель, в 2001-м затоплена наша космическая станция, чем окончательно были перечеркнуты все наши прежние достижения в космосе.

 

   Все дальше и дальше отодвигается время моей трудной, но интересной работы на строительстве Нурекской ГЭС и, вспоминая этот период своей жизни, я с гордостью могу заявить: "В этом, построенном на века величественном сооружении, есть и частица моего труда !"

 

   ... Еще не закончив строительство Нурекской станции, энергостроители приступили к сооружению выше по Вахшу более мощной Рогунской ГЭС.

 

   27 сентября 1976 года мне пришлось побывать в Рогуне на митинге по случаю официального начала стройки, где я встретился со своими Нурекскими бригадирами проходческих бригад Ф. Морозом и В. Остаповым. На лацканах их праздничных костюмов горели звезды Героев соцтруда. На торжестве присутствовали руководители Минэнерго СССР и первые лица компартии и правительства республики. В речах с трибуны, оборудованной на тягаче "Урал", помимо строительства Рогунской ГЭС, говорилось и о планах развития Южно-Таджикского территориально-производственного комплекса, об окончании строительства Байпазинской ГЭС и начале строительства Сангтудинской гидроэлектростанции.

 

   К концу восьмидесятых Байпазинскую станцию запустили, а стройка в Рогуне подошла к стадии монтажа первого агрегата. Но тут начался парад суверенитетов. Таджикистан, вслед за другими республиками, вышел из состава СССР. Все рухнуло, созидательная деятельность пресеклась. Ни о каком строительстве в республике (да и на всей территории бывшего Союза) не могло быть и речи. Финансирование прекратилось, кадры строителей начали разъезжаться, техника - растаскиваться. Местные боевики под дулом пистолета запретили начальнику "Рогунгэсстроя" Н. Г. Савченкову вывозить стройтехнику в Россию. Николай Григорьевич со слезами на глазах покидал неблагодарный Таджикистан, которому он отдал тридцать лет своей жизни.

 

   Так закончилось невиданное по масштабам энергетическое строительство в Центральной Азии.

 

НАЗАД                      ОГЛАВЛЕНИЕ                    ДАЛЬШЕ