Глава 28


В ПОСЛЕДНИЕ СОВЕТСКИЕ  ГОДЫ


   В новом 1984/85 учебном году, помимо педагогической работы, я усиленно занялся и своей научной деятельностью. Были установлены тесные связи с "Госпожнадзором" республики и ПО "Таджикспецавтоматика", которые обратились к нам за помощью в решении некоторых злободневных для них вопросов. Дело в том, что в республике участились случаи возгорания в промтоварных магазинах и на торговых базах. Все пожары сваливались на электричество. Нам пришлось во многих торговых точках обследовать состояние электросетей и их защиту, произвести замеры уровней напряжений. В лабораториях нашей кафедры мною были проведены исследования по пожароопасности ламп накаливания. Совместно со специалистами пожнадзора мы неоднократно участвовали в расследовании причин возгорания. В результате, были разработаны некоторые мероприятия, позволившие повысить пожарную безопасность электрических сетей и электроустановок на предприятиях торговли. И что было важно, торгаши, почувствовав особый контроль за собой, резко снизили случаи преднамеренных поджогов.

 

   Для "Спецавтоматики" мы разработали новые способы крепления датчиков и сооружение проводок охранной сигнализации, на что вместе с преподавателем нашей кафедры Сенько Г. М., мы получили авторское свидетельство на изобретение.

 

   Кроме этих работ, выполняемых по хоздоговору с предприятиями, я продолжал дальнейшее исследование вопросов, затронутых в моей кандидатской диссертации. Так что, скучать было некогда.

 

   С приходом к власти в 1985 году Горбачева М. С., в стране начались "реформы". Первым его нововведением была широкомасштабная противоалкогольная акция, в соответствии с которой в стране резко сократился выпуск "горячительных" напитков, они продавались только в особо предназначенных магазинах и в определенные часы. В организациях и учреждениях строго запрещалось проведение застолий, даже в нерабочее время. Повысилась ответственность за случаи появления на работе и в общественных местах в нетрезвом виде. Особенно это касалась членов партии. Я помню, с какой осторожностью мне пришлось отмечать свадьбу дочери наших друзей Королевых, которая проводилась в ресторане гостиницы "Таджикистан". Обстановка тех лет, чем-то напоминала 1937 год - твои противники запросто могли на тебя "настучать". А мне в то время надо было быть особо аккуратным - я претендовал на звание доцента.

 

   Но и в этом вопросе не обошлось без осложнений. Когда на парткоме утверждалась моя характеристика в деле на доцентство, один из преподавателей факультета (хороший знакомый Усманова) встал и заявил, что якобы я нахожусь на подозрении в КГБ. Это был явный поклёп, так как меня до этого, и позже, неоднократно избирали секретарем парторганизации факультета. И если бы за мной был такой "грех", то меня бы партком в должности секретаря не утверждал. Может мой оппонент посчитал за крамолу мое выступление на одном из собраний, когда я, не выдержав, возмутился по поводу посылки студентов выпускных курсов на сбор хлопка. На чью-то реплику: "Но ведь это решение ЦК КП Таджикистана!", - я ответил: "Ну и что. Отдельные лица, ради получения ордена, и больного отца погонят на сбор хлопка!"

 

   А может, моему недругу донесли про случай, происшедший со мной на одном из совещаний в ЦК компартии республики. Нас, секретарей первичных партийных организаций вузов, регулярно собирали в ЦК и просвещали в области международной политики. Как-то после выступления председателя республиканского КГБ, я задал вопрос о судьбе диссидента В. Буковского. Где-то промелькнула информация о том, что его отпустили за границу в обмен на Л. Корвалана. На мой вопрос ответа не последовало. Я понял, что сделал что-то не то.

 

   Позже, раздумывая об обвинении меня в нелояльности к существующей власти, я вспомнил наше посещение ресторанного зала для иностранцев в гостинице "Украина" в Москве в 1979 году. Может, на самом деле тогда на нас было заведено досье?

 

   Как бы там не было, положительную характеристику на меня партком утвердил, но проректор по учебной работе, заменявший находившегося в отпуске ректора, все же порекомендовал мне с доцентством повременить.

 

   К этому времени в МГИ под руководством Щуцкого В. И. защитился еще один наш преподаватель - памирец Додхудоев М .Д. Его сестра работала на руководящих должностях в республиканском министерстве народного образования, старший брат был кандидатом философских наук, трудился в АН ТаджССР. Это были скромные и тудолюбивые люди. Их же младший брат - наш Мамадризо - отличался амбициозностью, был астенического склада, и все время с кем-нибудь конфликтовал. Объединившись со своим земляком Давлятшоевым Д. Д. они вдвоем повели нападки на заведующего кафедрой Усманова Х. М. Зная мои разногласия с ним, наши памирцы пригласили в свои союзники и меня. Но я, сославшись на то, что уже устал от всех этих дрязг, отказался участвовать в задуманных ими интригах.

 

   Кафедра вновь забурлила. Додхудоев с Давлятшоевым обратились в партком института с просьбой разобраться с делами на кафедре и с её руководителем Усмановым. Создали комиссию, которую возглавил член парткома, завкафедрой автоматики и вычислительной техники, доцент Чекалин В. А. Когда в беседе со мной, он попросил рассказать обо всех моих неурядицах в отношениях со своим заведующим кафедрой, я ответил: "Что было, то прошло. Пусть все гадости, которые мне пришлось перенести, останутся на совести Усманова. Преступно тратить годы на никому не нужные склоки. Больше участвовать в этих разборках я не намерен". Давать какие-либо письменные объяснения я отказался.

 

   Партком никаких радикальных выводов не сделал, после чего памирцы создали такую атмосферу, что дальше находиться на кафедре Усманов не мог. Через некоторое время он из института ушел и, благодаря связям, устроился заведующим отделом науки при Совмине республики.

 

   Однако, планы наших памирцев не сбылись - никого из них заведующим кафедрой не избрали. На эту должность ректорат рекомендовал, а большинство членов кафедры (и я в том числе) поддержали, нашего молодого преподавателя, скромного и порядочного к. т. н. Мадусманова А. М., с которым у меня сложились прекрасные деловые и товарищеские отношения.

 

   Мы с ним заключили договор с Гиссарским управлением оросительных работ на проведение НИР по исследованию режимов работы электроустановок мощных насосных станций. В нашу группу вошел и доцент кафедры электропривода Богачков Б. Г., впоследствии уехавший в Израиль.

 

   С Борисом Григорьевичем я сотрудничал не только в области науки. На общественных началах нам несколько лет пришлось потрудиться в качестве внештатных контролеров Душанбинского городского народного контроля. Сколько было проведено проверок на различных промышленных предприятиях города! К проверкам мы относились серьезно, никогда не соглашались на обеды или подарки, которые нам предлагали хозяева во время обследования их объектов. За активную и добросовестную работу в органах народного контроля со стороны городского комитета мы неоднократно получали различные поощрения.

 

   Вскоре у меня, вдобавок ко всему, появилась еще одна нагрузка. Республиканская лаборатория судебной экспертизы стала привлекать меня в качестве внештатного эксперта к расследованию несчастных случаев, происшедших от поражения электротоком, а прокуратура, в отдельных случаях, просила дать независимое заключение о причинах, вызвавших пожары на предприятиях торговли. Эта работа оплачивалась, что давало дополнительный материальный прибавок к семейному бюджету.

 

   Несчастные случаи от поражения электрическим током со смертельным исходом чаще всего происходили по глупости, от лихачества и несоблюдения правил безопасности. Дважды мне пришлось расследовать причины гибели выпускников нашего факультета. Иногда подготовленных нами инженеров-электриков приходилось выручать из беды, объясняя их промашки и недосмотры, из-за которых пострадали их подчиненные, молодостью и нехваткой опыта работы.

 

   Надолго мне запомнился дикий случай, когда ради получения грошовой выгоды, работник, обслуживающий детские аттракционы, преступно пренебрег элементарными правилами электробезопасности, что привело к гибели шестилетнего ребенка. Это произошло в период возникновения различных кооперативов. Они росли как грибы. Обслуживание технических средств, находящихся в их распоряжении, было неквалифицированным; надлежащий контроль за соблюдение безопасной эксплуатации отсутствовал.

 

   Когда мы со следователем прибыли на место происшествия, то увидели следующую картину. На втором этаже магазина "Детский мир" было установлено несколько металлических лошадок-автоматов, на которых, опустив монетку в монетоприемник, ребенок мог покачаться на лошадке в течение нескольких минут. Внимательно осмотрев все автоматы, я выявил, что заземление их было выполнено кое-как: конец заземляющего провода просто был накинут на барашек крана пожарного водопровода. Внутри одного из автоматов торчали плохо заизолированные концы проводов, причем, один из них выбился из намотки из изоленты и токоведущей жилой касался корпуса автомата. Откушенные провода шли к счетчику монет. Все это я показал следователю, который тут же сфотографировал обнаруженное. Как оказалось, именно на этой лошадке и погиб ребенок.

 

   Причину несчастного случая я объяснил следующим образом. Для того, чтобы скрыть фактический доход от автоматов, работник, обслуживающий их, отключил счетчик монет - откусил провода, идущие к счетчику, но поленился как следует заизолировать оставшиеся концы. Один из них коснулся корпуса. В результате, вся металлическая лошадка оказалась под напряжением, а так как она, вдобавок, была плохо заземлена, то при прикосновении к ней, ребенок получил удар электротоком и погиб.

 

   Пока мы расследовали случай, хозяин кооператива и парень, который обслуживал аттракционы, сбежали. Не знаю, удалось следователю разыскать их или нет -- наступало время беззакония и анархии.

 

   Работа в качестве эксперта помогала мне при чтении лекций по электробезопасности. Я своим студентам часто приводил примеры из тех случаев, с которыми мне приходилось встречаться. Лекции приобретали практическую направленность, студенты с большей заинтересованностью слушали их, задавая неясные для них вопросы даже на перемене.

 

   Кроме института, мне приходилось читать лекции и на промышленных предприятиях республики. Они проводились по линии общества "Знание" и касались вопросов электроэнергетики и электробезопасности. Лекции были платные. К тому же, контакты с предприятиями приносили мне некоторую известность и популярность среди специалистов-энергетиков; завязывались связи, необходимые для научно-педагогической работы: договаривались о НИР, о проведении практик, подборе тем дипломных проектов, направлении наших выпускников на работу и т.д.

 

   В это же время, в продолжение темы своей диссертации, мною была разработана математическая модель по определению уровня опасных величин электрического тока, на которую мы (в соавторстве с проф. В. И. Щуцким и ассистентом нашей кафедры Тарановой В. В.) получили авторские свидетельства на изобретение. Этим самым я окончательно утер нос своим недругам, пытавшимся утверждать, что моя диссертационная работа лишена практического значения и не имеет дальнейшего развития. По результатам выполненных работ в различных изданиях было напечатано несколько статей. Чаще всего удавалось публиковаться в журнале "Доклады АН ТаджССР". В соавторство приходилось подключать своего шефа. Благодаря этому, В. И. Щуцкий в своих монографиях ссылался и на мои работы.

 

   В мае 1986 года в нашей стране произошло событие, которое потрясло мир. Из-за отключения части защитной автоматики и халатности, допущенной обслуживающим персоналом во время проведения эксперимента по определению возможности питания собственных нужд за счет выбега ротора генератора, на четвертом агрегате Чернобыльской атомной электростанции произошел взрыв реактора. Радиационное заражение распространилось на значительные территории Украины, Белоруссии и России. На ликвидацию аварии были брошены силы со всего Советского Союза. В аварийных работах под реактором участвовали и тоннельщики таджикского "Гидроспецстроя".

 

   Во время аварии один из наших преподавателей находился в Киеве. Выбрался он оттуда с трудом. По прибытии, он тут же обратился к специалистам кафедры гражданской обороны, где его вместе с одеждой, в которой он находился в командировке, проверили на предмет радиоактивного загрязнения. Страхи оказались напрасными, все было в пределах допустимых норм.

 

   А для нашей семьи этот год был примечательным по-своему. 12 октября у Лены со Славой родилась дочь, которую по настоянию молодого папаши тоже назвали Леной. Для отличия от мамы мы стали звать её Лялей. Жили ребята у нас, все было нормально. Но через несколько месяцев после рождения врачи у Ляли обнаружили неправильное развитие тазобедренного сустава - дисплозию. Ребенок несколько месяцев был вынужден в дневное время носить распорочку между ножек. Сколько мы тогда с Тамарой пролили слез, глядя, как наша малышка ползает с мешающей движению дощечкой! Были наняты опытные массажистки; благодаря стараниям Славиной мамы, работавшей в мединституте, регулярно производился осмотр ребенка лучшими детскими врачами города. Все это дало положительные результаты, и вскоре Ляля стала ползать, а затем и ходить, как все нормальные дети. Сейчас она у нас окончила хореографическое отделение музыкальной школы. Бывая на её выступлениях и, глядя, как она отплясывает со своим танцевальным коллективом, мы радуемся красоте движений, стройности и лихости нашей внучки, совершенно позабыв о горестях пятнадцатилетней давности.

 

   Наш Саша в это время после работы на заводе ЖБК И СД треста "Таджикгидроэнергострой", перешел в сам трест, где его вначале назначили ведущим инженером, а затем - заместителем начальника монтажного отдела. Дела у него шли неплохо, вскоре он стал заметным специалистом по металлоконструкциям. Ему пришлось поездить по многим предприятиям Союза, поставляющим ответственные конструкции для крупнейших строек Таджикистана, в том числе для Рогунской ГЭС.

 

   Женившись, Саша со своей семьей жил в семейном общежитии. В 1987 г. трест выделил ему двухкомнатную благоустроенную квартиру в соседнем с нами микрорайоне. Вскоре и Лена со Славой перешли в квартиру Славиной мамы, которая ушла жить к своему второму мужу, Кадуркину В. М. Их квартиры оказались за несколько домов от нас. А тут и Сашина теща поменяла место жительства и вместе с сыном оказалась тоже рядом с нами. Мой брат Славик со своей семьей и нашей мамой жили в начале улицы Федина. Таким образом, весь наш клан оказался, практически, в одном микрорайоне, что нам помогло выжить при вооруженных столкновениях во время таджикских междоусобиц начала девяностых годов.

 

   В нашем доме проживало много таджикских семей. В первом подъезде жил доктор исторических наук, профессор нашего института Камилов М. К., с которым у меня сложились прекрасные добрососедские отношения. Раньше он работал в сельхозинституте, перейдя к нам в ТПИ, стал заведовать кафедрой научного коммунизма. Обычно, эти работники находились на особом счету, это был идеологический авангард партии. Они даже отоваривались в спецмагазинах ЦК.

 

   Камилов вращался среди республиканской политической элиты, знал многие закулисные стороны общественной жизни и был знаком с подковерной борьбой, происходящей не только в стенах ТПИ, но и выше. На прогулках, которые мы с ним совершали после работы, он неоднократно предупреждал меня о том, как нужно вести себя в отношениях с определенными лицами в той или иной ситуации. Благодаря его советам и поддержке, я в конце 1986 года на ученом совете института был избран на должность доцента кафедры.

 

   Мы с Мирзо Камиловичем частенько беседовали о проходившей в стране Горбачевской перестройке и гласности. Загипнотизированные "новым экономическим мышлением", как-то незаметно все ударились в болтовню, не выполняя своих непосредственных обязанностей. Директора предприятий и руководители организаций начали избираться, в результате, управлять производством вскоре стали не профессионалы, а угодные кому-либо люди. Под знаком гласности все больше и больше стали оплевывать свое прошлое, критиковать всё и вся, не предлагая взамен ничего конкретного. Труд стал девальвироваться. Началась коррупция во властных структурах, в быту - засилие спекулянтов и фарцовщиков. В управленческом аппарате стало больше дилетантов и некомпетентных ловкачей, заботящихся только о своей карьере. На командные посты пришли люди бесталанные и неумелые, которые начали опускать жизнь до своего уровня. В стране наметился спад производства, полки магазинов начали пустеть. На предприятиях и в организациях упала дисциплина. Это коснулось и военных. Дело дошло до всемирного позора. В 1987 году молодой немецкий летчик-любитель Матиас Руст на спортивном самолете "Сесна" умудрился долететь до Москвы и сесть на Васильевском спуске Красной площади. На границе и по всему маршруту полета перехватить его никто даже не попытался.

 

   Нам с Тамарой в создавшейся ситуации особенно было досадно. Ведь ради достижения определенного места в жизни было столько положено труда и здоровья, столько вынесено лишений. И вот, когда мы только-только начали вставать на ноги: обзавелись мебелью, у нас появились некоторые денежные сбережения - страна покатилась вниз.

 

   В институте у меня дела шли по возрастающей. В 1988 г. я из Москвы получил аттестат о присвоении мне ученого звания доцента. Появились новые научные разработки и публикации. К этому времени в нашем вузе стали учиться представители различных стран. По специальностям нашей кафедры занимались студенты из Афганистана, Лаоса, Йемена, Палестины и Индии. Они приходили к нам уже после подготовительных курсов, умея сносно говорить по-русски.

 

   У меня было несколько дипломников из Афганистана. Больше всего запомнился Мухаммад Надир. Он не отличался хорошими знаниями, но был дотошен и настойчив в достижении цели. Часто приходил к нам домой. Бывало, придет, сядет на диван и подогнет ногу так, чтобы щиколотка одной ноги лежала на колене другой. Согласно афганскому этикету подобная поза выражала естественность и непринужденность. Другой дипломник был из состоятельной семьи афганского кадрового военного - красивый, культурный и обходительный парень, который влюбился в русскую студентку, тоже дипломницу нашей кафедры. Она, практически, и сделала ему проект. А вот афганец-пуштун ленился, был неискренен, при разговоре всегда отводил взгляд в сторону. Из-за своих слабых знаний он защитил диплом всего лишь на "тройку", обиделся и уехал, даже не попрощавшись.

 

   На нашем факультете занимался и другой студент из Афганистана, некто Башир, который всем доставлял много хлопот: на занятия не ходил, в общежитии безобразничал. С трудом его удалось отчислить и отправить на родину. Через некоторое время он стал одним из полевых командиров, воюющих против нас.

 

   Большинству наших выпускников из Афганистана поработать по специальности у себя на родине не пришлось. Даже когда в 1989 г. наши войска ушли оттуда, мир в их стране не наступил, на долгие годы растянулась гражданская война. Многие представители афганской интеллигенции, особенно члены НДПА, были вынуждены эмигрировать в страны СНГ, а затем, съехавшись в Москве, организовать там свою диаспору.

 

   Совершенно отличались от афганцев студенты из Лаоса. Они были незаметными и более трудолюбивыми. Но в общежитии на них жаловались: когда на общей кухне они начинали готовить свое любимое блюдо - жареную селедку - то по всем коридорам распространялся такой запах, что остальные проживающие, зажав носы, разбегались кто куда. Пришлось лаосцам разрешить готовить пищу на электроплитках у себя в комнатах.

 

   Лаосцы, как и вьетнамцы, с которыми я встречался в аспирантуре МГИ, на вид были моложе своих лет. Одному моему дипломнику-лаосцу было уже 44 года, выглядел же он не старше двадцатидвухлетнего.

 

   Оба мои дипломника из Лаоса защитились на "отлично". Через год они из Вьентьяна прислали мне письмо, в котором сообщали о своей работе и благодарили меня за их обучение.

 

   Позже, уже в начале 90-х, у меня появился здоровый, с небольшой черной бородой дипломник из Йемена Аль Шуджа. Мы с ним делали проект электроснабжения его родного города. Во время проектирования он съездил в Чечню. Какие дела там были у него я не спросил, но по той литературе, которую он привез с собой (а это были небольшие брошюрки религиозного характера), я догадался, что йеменец был каким-то связным между мусульманскими организациями арабских стран и нашего Северного Кавказа.

 

   В конце восьмидесятых у нас в институте сменился ректор. Вместо кандидата технических наук Якубова Н. Х., к нам пришел доктор технических наук Вахобов А. В. - бывший заведующий лаборатории металлов и сплавов высокой чистоты института химии АН ТаджССР. Он внес в наш коллектив свежую струю: заставил наших более или менее перспективных кандидатов заняться работой над своими докторскими диссертациями; были пересмотрены планы научных работ на ведущих кафедрах; а будучи любителем альпинизма, он увлекся оборудованием нашей зоны отдыха в Варзобском ущелье, находящейся недалеко от альплагеря "Варзоб".

 

   Однако, внедриться в институтский коллектив, в котором многие были связаны родственными и дружественными узами, Вахобов не смог. Против него начались козни, посыпались жалобы в Министерство образования и в ЦК компартии республики. Через некоторое время он плюнул на сферу образования, организовал свое частное предприятие с небольшим заводиком по выплавке особо чистых металлов и занялся своим любимым делом. В начале 90-х ректором ТПИ назначили заведующего кафедрой электропривода, к. т. н., доцента Садыкова Х. Р. - человека с меньшим научным багажом и кругозором, но зато своего.

 

   В 1988 году к экономическим трудностям, созданным безграмотной политикой руководства страны, добавились и тяжести, вызванные природными катаклизмами - в Армении произошло катастрофическое землетрясение: города Спитак и Ленинакан были разрушены, погибло несколько десятков тысяч людей. Вся страна начала оказывать помощь пострадавшим. Разве мы могли тогда представить себе, что это землетрясение сыграет свою роль в трагических душанбинских событиях февраля 1990 года!

 

   Наряду с резким экономическим спадом во второй половине 80-х в стране наметился политический разброд и шатания. В 1987 г. на общественно-политической арене возник "бунтарь" Ельцин Б. Н. Для завоевания популярности он начал ходить по Москве пешком, заглядывать в магазины и отказываться от государственных дач и кремлевских больниц. Народ, уставший от болтовни Горбачевско-Лигачевской команды, и доведенный до отчаяния пустыми полками в магазинах, переметнулся на сторону оппозиционера. Начались митинги и забастовки шахтеров в его поддержку. Простые люди, не особенно разбираясь в происходящем, поддержали новоявленных "демократов". Многотысячные толпы митингующих москвичей сначала на Манежной площади, а затем у Белого дома, с лозунгами, клеймящими КПСС, приветствовали стоящих на балконах своих новых "вождей", которые возвышаясь над толпой, самодовольно поднимали руки с двумя растопыренными пальцами - они победили. Однако, эти победители забыли Кафку: "Они овладели улицей и потому думают, что овладели миром. Но они ошибаются. За ними уже стоят секретари, чиновники, профессиональные политики - все эти современные султаны, которым они готовят путь к власти". И я бы еще добавил: и те внешние силы, которые более семидесяти лет старались убрать страну, в которой правил "гегемон" и для которых СССР был "империей зла". Наряду с организацией "пятой колонны" в верхних эшелонах власти и в руководящих органах КПСС, массовой обработкой мозгов посредством различных радиоголосов и поддержки диссидентов, наши противники применили извечный принцип: "Divide et impera" - "Разделяй и властвуй". Начались межэтнические разборки в Карабахе, Баку, Фергане, а затем заполыхали трагические события по сходным сценариям в Тбилиси, Вильнюсе, Таллине и Преднестровье. Наступила пора разрушения и распада СССР.

 

   Своим шестилетним "правлением" М. С. Горбачев нанес непоправимый подрыв морально-политическому авторитету нашей Отчизны, предал своих союзников и окончательно скомпрометировал советский строй. До него СССР был кво-спонсором, то есть нам должны были больше, чем мы. Начиная с Горбачева, мы залезли в неоплатные долги. При нем страна без войны дошла до пустых полок в магазинах, что для нынешних "либерал-демократов" явилось главным козырем при критике советского периода. Они совершенно не упоминают тридцатые годы, когда в Советском союзе были построены десятки заводов и электростанций, послевоенное восстановление, гигантские стройки шестидесятых и семидесятых годов, освоение нефтяных и алмазных месторождений, за счет которых Россия существует и сейчас. Это не коммунистическая пропаганда, а признание нашего противника У. Черчилля: "Сталин принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием".

 

   Пора бы нашим критикам перестать заплевывать весь советский период. Было плохое, но хорошего было больше. Таких темпов развития страны мы еще долго не увидим. Гнаться за Западом можно и нужно, а вот сравнивать нашу страну с "более цивилизованными" неправомерно. Не надо забывать, что в Англии было уже построено метро, а в России в это время только что отменили крепостное право. Может быть нам надо было переходить к демократии и рыночной экономике постепенно, как в Китае? Тогда бы и не произошло развала, разграбления и обнищания страны, не исчезла супердержава столетия.

 

   Сейчас Горбачев клянется и божится, что он был против распада Союза. Кто знает? Может он сам и не был в сговоре с теми, кому наша бывшая страна торчала костью в горле, но по своему недомыслию, нерешительности и отсутствию воли он сделал то, о чем наши недруги мечтали на протяжении многих десятилетий, а если говорить о России - в течение веков.

 

   У казахов есть поговорка: "Натворил, как пестрый жеребенок". Она бытует в народе с того времени, как предводитель джунгар Хо-Урлук выступил против союза казахов и ногаев. Калмыцкие полчища, бывшие на стороне джунгар, подступили к ногайским кочевьям, но не решились на открытое нападение. Ногайцы со страхом ожидали исхода, наступила тревожная ночь. И тут, как назло, двухлетний пестрый жеребенок тай-стригунок оборвал волосяной аркан, которым был привязан, и поднял на ноги ногайские стада. Думая, что на них напали, ногаи ударились в беспорядочное бегство. Джунгары без особого труда загнали их за Урал и Волгу. Казахам, жившим по соседству с найманами, тоже пришлось помыкаться, пока они не нашли приют в Средней Азии. И во всех этих несчастьях был виноват пестрый жеребенок.

 

   Да. Доверять управление государством дряхлым и больным старцам нельзя. Но и молодые, не имеющие жизненного опыта, необходимого кругозора и мудрости, могут натворить бед не меньше того пестрого жеребенка из казахской легенды.

 

НАЗАД                    ОГЛАВЛЕНИЕ                       ДАЛЬШЕ